Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

leni

Владимир Микушевич. Датчанка. Из Готфрида Бенна

        Датчанка

                    I

С гермами и с Хароном
даймлеровский полёт
дыхание твоё по зонам
всемирным влёк, ибо ждёт
роща, где потеплела
прибрежная полоса;
для материнского тела
ты, северная роса;

взморье, синий час вёсен,
мифический простор
рань раковины для дёсен,
золото: conca d’or
влекло тебя вглубь дыханья,
ты; спасительный кров,
Фатум, Кисмет, Ананка
на коленях богов.

Видишь, никнет бесшумно
магнолия, потускнев;
желание неразумно,
и безрассуден гнев;
прах прежде чем летаргия,
душа хочет пить в потоп,
только ли шизофрения:
склонённый жалобно лоб.

Круженье или качанье,
шансы тоже врасплох;
о как понять молчанье,
если молчит Бог.
Голгофа. Такой ценою
золотое руно.
«Ныне в раю со Мною
ты будешь». Так суждено.

Перечисляет обиды
прикованный Прометей;
Ио, океаниды
других не слышат вестей;
философема perennis,
Гегель – пристальный страж;
генетика и теннис,
предательская блажь.

Не оставляют следа
месяцы и цветы;
миф туманный – победа
среди мировой тщеты,
и опадает роза,
которой не скажешь: «Стоп!»
Одна и та же поза:
Склонённый жалобно лоб.

                    II

Это граничит с бредом:
ты у моря в саду,
приливу отлив неведом,
бессмысленное в ходу;
смесь: Карфаген Дидоны
Сахара тут же и даль;
Смесь: волны и колонны
Там, где Notturn final.

У голубого фьорда,
когда гроза вдали,
подобие аккорда
от неба до земли,
отрадная цикута,
влечёшь ты в пустоту,
Изольда или смута,
небытие в цвету.

Гвоздичный распадётся
твой дом, таивший нас,
и выметать придётся
за часом блёклый час;
чем позже, тем дороже
последние цветы,
мной выстраданы тоже,
как и твои черты.

Стеснённые стенами,
идём, куда хотим,
а облако над нами,
знакомое другим;
земля неколебима,
и те, кто видит сны,
как ты теперь любима,
на смерть обречены.

Лишь миф или сказанье –
мир у моря в саду,
распад – его притязанье,
всё рушится на виду.
Смесь: Дидона, истоки
и Сахара, и даль;
все всегда одиноки…
Дальше – Notturn final.
Петя

У них нет кофе.

via volk

— Кофе.
— Латте? Мокка? Кафе кон лече?
— Кофе.
— Цикорий? Эспрессо с малиной? Фраппучино?
— Кофе.
— Миндальное без кофеина? Коричный взрыв?
— Проехали.
Серж вернулся к своему столику.
— В чём дело? — спросил Коулмэн.
— У них нет кофе. Пошли отсюда.

Тим Дорси, «Не будите спящего спинорога»
brain-light

Владимир Микушевич

                Три Ивана

"Как тебя зовут?" – "Иваном, ягодка!"

"Ты зачем пришёл?" – "Тебя я сватаю!
Ходит по рукам такая грамотка,
Что в миру слывёшь ты виноватою".

"В чём я виновата?" – "Видишь кровушку?
Пляской ты Ивана обезглавила;
За кочан приняв его головушку,
Ножик свой на кухне окровавила.

Так что смыть проси меня, незваного,
Кровь с тебя до савана сурового..."
"Парень, мне листа не нужно банного,
Жениха не нужно безголового!"

"Как тебя зовут? – "Иваном, горлинка!"
"Ты зачем пришёл?" – "Тебя я сватаю!
Хороша твоя девичья горенка,
Лучше сад с весною тороватою".

"В поле мне пора!" – "Ты зря копаешься!
Яровым небесной мало сырости.
Если ты со мной не искупаешься,
Никогда хлебам твоим не вырасти.

Пчёлам далеко ещё до пчельника,
Солнце в небе – трутень привередливый…"
"Знать я не хочу тебя, бездельника,
Ишь какой Купала надоедливый!"

"Как тебя зовут?" – "Иваном, девица!"
"Ты зачем пришёл?" – "Тебя я сватаю!
В лес пойдём, где вся в меду медведица
Водится с луной подслеповатою.

Видишь, вспыхнул папоротник девственный,
Расцветает, грея пни печальные;
Пламень кратковременный, торжественный
Кольца нам дарует обручальные".

"Много встречных, а попробуй встреть его!
Много кладов, лучший незаслуженный!
В первом и втором узнаешь третьего,
Стало быть, Иван-Дурак мой суженый".


            Пастушья цевница

Берёзовый цвет – белизна, при серёжках румянец,
Потом соловьиная зелень прозрачней ресниц;
Берёзовый дух разве только для птиц и для пьяниц,
Но нет без него самодельных пастушьих цевниц.

Пастушья цевница слышнее в просторном тумане,
В котором коровы бродили, дождавшись тепла;
И разве что звёздам прохладно в языческой бане,
Где парятся злаки, побеги, стволы и тела.

1960-е годы



Душа единоверца. Из сонетов к Татьяне

В незримый град не ездят автостопом,

Хоть опоздать на всенощную – стыд,
Но говоришь ты мне, что Бог простит,
А в Царствие Небесное галопом

Не доскакать среди кариатид
Языческих, когда по тайным тропам
Ведёшь меня, но, сдобрив хлеб укропом,
Вдруг чувствуешь: пульс у меня частит,

И наконец мы при заветной дверце,
Чей верный страж, Соловушка ревнив,
Не чающий души в единоверце,

И в чаянье златолучистых нив,
Усталого до времени пленив,
Своё ты мне одалживаешь сердце.

7.07.2016


стихира
русь народная

Николай Николаевич Носов. «Незнайка на Луне». 1964-65. (Цитаты)

От нечего делать Незнайка часто смотрел на висевшую на стене картину с непонятными кривульками и загогулинками и всё силился понять, что на ней нарисовано.

— Ты, братец, лучше на эту картину не смотри, — говорил ему Козлик. Не ломай голову зря. Тут всё равно ничего понять нельзя. У нас все художники так рисуют, потому что богачи только такие картины и покупают. Один намалюет такие вот загогулинки, другой изобразит какие-то непонятные закорючечки, третий вовсе нальёт жидкой краски в лохань и хватит ею посреди холста, так что получится какое-то несуразное, бессмысленное пятно. Ты на это пятно смотришь и ничего не можешь понять — просто мерзость какая-то! А богачи смотрят да ещё и похваливают. «Нам, говорят, и не нужно, чтоб картина была понятная. Мы вовсе не хотим, чтоб какой-то художник чему-то там нас учил. Богатый и без художника все понимает, а бедняку и не нужно ничего понимать. На то он и бедняк, чтоб ничего не понимать и в темноте жить». Видишь, как рассуждают!

Наилучший выход из создавшегося положения – это начать продавать соль ещё дешевле. Владельцы мелких заводов вынуждены будут продавать соль по слишком низкой цене, их заводишки начнут работать в убыток, и им придётся закрыть их. А вот тогда-то мы снова повысим цену на соль, и никто не станет мешать нам наживать капиталы.

Осматривая коротышек, Скуперфильд затевал разговор с некоторыми из них, так как хотел познакомиться с их мыслями и настроениями. Увидев Незнайку, он строго спросил:
— Бунтовать будешь?
— Это как — бунтовать? — не понял Незнайка.
— А ты кто такой, что смеешь задавать мне вопросы? — вспылил Скуперфильд. — Это моё дело задавать вопросы, а твоё дело отвечать. Когда тебя спрашивают, ты должен ответить коротко: «Да, господин. Нет, господин». И всё. Понятно тебе?
— Да, господин, нет, господин, — послушно ответил Незнайка.
— Гм! — проворчал Скуперфильд. — Ты, может быть, дурачок?
— Да, господин, нет, господин.
— Гм! Гм! Ну, это, впрочем, хорошо, что ты дурачок. По крайней мере не будешь мутить рабочих на фабрике, не будешь подбивать их бросить работу. Правильно я говорю?
— Да, господин, нет, господин.
— Ну ладно, — сказал Скуперфильд. — Получай сосиску.

И почему это всегда так бывает: стоит выдумать какую-нибудь чепуху — и тебе все поверят, а попробуй скажи хоть самую чистую правду — так тебе накладут по шее, и дело с концом!

Collapse )
Незнайкины рассказы, однако, породили среди жителей Цветочного города разные споры и кривотолки. Одни говорили, что невесомости не могло быть, потому что не могло быть того, чего никогда не было; другие говорили, что невесомость могла быть, потому что всегда так бывает, что сначала чего-нибудь не бывает, а потом появляется; третьи говорили, что невесомость могла быть, но её могло и не быть, если же её на самом-то деле не было, то на самом деле было что-то другое, потому что не могло так быть, чтоб совсем ничего не было: ведь всегда так бывает, что дыма без огня не бывает.

корош

гурьевская каша

история

Запечённый до золотис­того цвета каравай был украшен кусочками грецкого оре­ха, цукатами, пьяной вишней... Граф с явным недоумением, скептически скривившись, отколупнул ложку «каши-незна­комки». Задумчиво подержал во рту, как профессиональ­ный дегустатор. Потом повторил. После второй пробы его лицо стало сосредоточенным, как у игрока в покер:

— Ваш долг, майор, я проспорил. Даю ещё столько же за рецепт!
Лицо майора растаяло облегчённой улыбкой:
— Ох, ваше сиятельство, уж больно мудрён тот рецепт! Позовите Захара. Может, растолкует?..
— Так послать за ним! — нетерпеливо потребовал граф.

Небольшой человек с лицом иконописного пахаря, одетый в штопаную льняную рубаху, с головой, повязанной чистою белой тряпицей, сразу понравился графу. Потому что в глазах его было столько света и доброты, что не ответить на эту искреннюю улыбку казалось просто кощунством!..


— Чего изволите, барин? — тихо спросил Захар.
— Можешь ли ты изложить Дмитрию Ивановичу рецепт твоей каши? — строго, насколько был способен, спросил отставной майор.
— Так вить обсказать-то можно, — лукаво прищурился Заxap. — Да сотворить — никак! Повара-то у вас хранцузск совсем неможно. Да и душу хранцузскую она не примет! Каша без души — пустая...

Вот и пришлось Дмитрию Ивановичу Гурьеву выкупать крепостного Захара Кузьмина вместе с женой и детьми. Но никогда в жизни он не пожалел об этом. Каша, названная впоследствии гурьевской, изумляла без исключения всех — даже самых отъявленных гурманов из самых благород­ных семей! Любитель путешествий, граф и по заграницам брал с собой Захара Кузьмина, «дабы изумить "немцев" яством диковинным!», — и прославила сия каша фамилию Гурьевых в веках гораздо более, нежели деятельность Дмитрия Ивановича на посту министра!.. Впоследствии многие авторы кулинарных книг отдавали авторство изоб­ретения «гурьевской каши» самому господину Гурьеву, ко­торый якобы приурочил создание оной к победе русской армии в Наполеоновской кампании, но теперь-то мы зна­ем, как это было на самом деле...


рецепт

Гурьевскую кашу выкладываем слоями: слой пенок, слой упревшей манной каши, слой пенок, слой фруктов, слой орехов, слой каши, слой пенок. Самым последним слоем должна быть каша.
(1,5-2 часа)


процесс (видео, 58 мин. 18 сек.)

+ карамелизация