Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

brain-light

Владимир Микушевич. Из Рильке

Упражнения за роялем

Своим дыханьем собственным одета,
разучивая тщательно этюд,
до вечера ждала в жужжанье лета,
когда вольётся в комнатный уют

действительность, к ней подобравшись тайно,
душа, быть может, этих душных дней,
и вот в окне приблизился случайно
парк прихотливо-сумеречный к ней.

Скрестила руки, а потом невольно,
одна из тех, кто длинной книге рад,
вдруг отстранила жестом аромат:
нечаянно жасмин ей сделал больно.


Смерть любимой

Он знал о смерти то, что всем известно,
что ближних смерть ввергает в немоту,
вдруг у него в глазах ей стало тесно;
она ушла, оставив пустоту,

ушла к другим теням, чей облик зыбок;
он чувствовал её, но только вне,
где множество девических улыбок,
присущих тамошней луне;

и с мёртвыми он сблизился потом,
желал он, как с родными, с ними встречи,
чужие с недоверьем слушал речи,

но верил, что ему тот край знаком,
и ощупью вдоль сладостной дороги
искал он, где её ступают ноги.


Глагол моих глухих глубин

Молюсь Тебе, Ты просветлённый,
сквозь ветер, слышишь Ты один
доселе неупотреблённый
глагол моих глухих глубин.

Враг разбросал мои осколки,
мой прах насмешками дразня,
но несмотря на кривотолки,
глотали пьяницы меня.

Средь битых стёкол пресмыкаясь,
я в хламе собирал себя;
в пол-рта взывал я, заикаясь,
к Тебе, по целому скорбя.
О как вздымал я полу-руки
мои увечные к тебе,
чтоб Ты, в ответ на полу-звуки,
глаза вернул моей мольбе.

Я словно выгоревший дом.
Служил убийцам я ночлегом,
когда они перед набегом
с пустым дремали животом.
Был городом я, где чума
в приморском воздухе селилась,
как труп, в жилые шла дома
и детям на руки валилась.

Чужой себе, схожу с ума,
и всё мерещится мне тьма,
где мать от моего зачатья
несла урон,
где с нею вместе жертвой сжатья
был мой под сердцем эмбрион.

Так восстановлен я теперь
из клочьев нищенской стыдобы
в моём единстве высшей пробы,
и мысль моя не знает злобы
в предупреждении потерь.
В руках Свою Ты держишь славу
(и не мои ли с ней черты).
Я собирал себя, а Ты,
Ты расточишь меня по праву.
лез

Владимир Микушевич. «Таков ад. Новые расследования старца Аверьяна»

— Вот, рекомендую, — обратился к Анатолию Аверьян, — это и есть господин Пре Мног. Добро пожаловать, Пер Гном, — кивнул он в сторону тёмного угла.
Анатолий всматривался в приземистую тёмную, но вполне отчётливую фигуру в углу. Пер Гном не мог войти в дверь, он именно образовался из темноты: пузатый старичок в коричневом камзоле с длинной, как у Аверьяна, седой бородой.
— Вы намерены дальше продолжать в том же духе? — спросил Аверьян. — Известно, что гномы дарят драгоценности, но что гномы крадут…
— А мы не крадём, мы изымаем, — возразил скрипучий басок, — изымаем недровый свет, которого оказалась недостойна ваша полость.
— Что за полость? — насторожился Анатолий.
— Вам пора понять, что мы все живём внутри земного шара. Ваша полость над нашей полостью, но это не значит, что вы выше. Нам светит один и тот же недровый свет. Наверху, как внизу, внизу, как наверху. Частицы или кристаллы недрового света — звёзды и драгоценные камни. Мы дали вам поиграть ими, а вы стали из-за них убивать друг друга. Пока вы меняли самосветы (так надо говорить, «самоцветы» — кощунственное искажение), так вот, пока вы меняли самосветы на золото, это было ещё ничего, ибо золото — тоже сгущение недрового света. Но вы начали менять самосветы на запачканную бумагу, Пер Гном плюнул от отвращения, а этого мы не можем стерпеть…
— На запачканную бумагу? — переспросил Анатолий.
— Деньги, — вставил Аверьян.
— К тому же самосветы нам нужны, чтобы чинить северную сторону. Мы за неё отвечаем, а вы разрушаете её вашей техникой, — прокашлял Пер Гном, — поймите: воздух через дыры уходит вовне, вы же сами задохнётесь. Вот Гоб и велел изымать самосветы, чтобы дыры затыкать.
— А кто такой Гоб? — не унимался Анатолий.
— Вы говорите «Бог», мы говорим «Гоб», наш вождь, — ответил гном.
Анатолий почувствовал нестерпимое желание схватить гнома или хотя бы прикоснуться к нему, но как только он протянул к Перу руки, тот растаял в сумраке. Анатолий убрал руки, и Пер Гном снова возник в тёмном углу со своим кашляющим хихиканьем. Казалось, он уходит в стену и выходит из неё.
— Парацельс, — сказал Аверьян, — а он сам был, похоже, родом из гномов, как и Кант, — Парацельс полагал, что гномы возникают из особого эфира и видимы только тому, кто настраивается на его колебания. Правда, древние были уверены, что у гномов своя тонкая, но вполне осязаемая телесность и они могут оставлять следы.


В сборнике новелл поэта и прозаика В. Б. Микушевича (1936) предания Древней Руси сочетаются со злободневной современностью, и фантасмагория современной действительности приобретает новые черты наступающего будущего. Странные происшествия, в которых действуют стихийные духи, нечистая сила, наши современники, святые и преступники, расследует старец Аверьян — следователь угрозыска, ставший монахом. Только он, обладающий особым видением действительности, способен разоблачить преступников.

СОДЕРЖАНИЕ
Голубая сойка
Поганка
Гоб-компания
Сидрик
Школа Таим
Дох
Сукина дочь
Секретные сёстры
Таков ад
Злогос
Камера доктора Сапса


листать

русь народная

шатун



– Я введу вас в курс дела, – сказал подсудимый и постучал по микрофону, вмонтированному в корпус стеклянной клетки.
Но перед тем как начать рассказ о серии убийств, Пичушкин извлек из заднего кармана брюк маленький листочек бумаги.
– Вот, написал прокурору стихи. Можно вручить? – обратился он к суду.


В Москве происходит событие, к которому, кажется, никто не знает как относиться. А надо бы знать. Некто, находящийся в непробиваемой клетке, с совершенно потусторонними глазами и болью безнадёжно обречённо пытается хоть что-то до людей донести. Журналисты профессионально фильтруют его слова, сцеживая то, что "не характеризует тему". Суд твёрдо знает своё дело, жёстко обрывая подсудимого в тех случаях, когда он заходит слишком (для нас) далеко.

– У нас с ней были близкие отношения. Пригласил ее в лес. Она еще так мне говорит: «Ой, а там маньяк бродит!». Я спросил, боится ли она. «Там ментов больше, чем деревьев», – ответила Лариса, и мы пошли. Все колодцы в парке оказались забетонированы ментами после случая с Махмудом Жолдошевым. Я привел Ларису к другому колодцу, который был простым стоком и никуда не вел. Туда я хотел сбросить труп, просто чтобы он отлежался хотя бы два дня. За это время выветрится след, и собака не нашла бы его. Лариса очень сильно испугалась. Кто-то умирал героически, кто-то трусливо. Перед смертью меня называли дьяволом, проклинали именем бога. Кто-то прощался… А Лариса встала под деревом, и лицо у нее было такое, что вот она, смерть пришла… Она уже все знала. Я не мог ее пожалеть. Из леса выходит только один. Или никто. Подробности ее смерти я рассказывать не буду, потому что она была неплохая женщина.

Достоевский, свершив своей Пушкинской речью рок-н-ролльную по форме (с истериками, обмороками и братанием), но консервативную по сути революцию, сформулировал идеальный для каждого из нас ответ на вопрос «Что делать?»: стать русским, то есть стать всечеловеком, братом всем людям. 

aqualung скорректировал достоевскую формулу относительно современности: «убить всех людей». И ещё по теме, если кто не знаком: http://www.rvb.ru/mamleev/01prose/1novels/01-1-1-1-01.htm

– В духовном плане у меня тогда был сложный период. Ходил гулять в парк, на ментов посмотреть, как они там сидят в засаде. Потом было много работы в магазине. Домой я приходил, только чтобы поспать. Для убийств не было времени. Я не могу убивать на скорую руку. Мне нужно порезвиться, побегать, попугать... Потом у меня настал двухнедельный отпуск. Просто нельзя было выйти на работу, ничего до этого не сделав. К тому же, если я больше месяца никого не валил, то высыхал. Я понимал, что если убью Москалеву – это будет роковой ошибкой. Но я не мог ждать. Эмоций было больше, чем здравого смысла. Я ходил под ее окнами каждый день. Однажды она выглянула, я позвал ее погулять. И мы пошли в лес. Она почувствовала свою смерть, тряслась вся. А мне тем временем все голоса на свете говорили, что мне нужно отпустить ее. И если я опущу молоток ей на голову – это будет конец. Но я не мог… Мы купили пива, сидели на бревне, было поздно. И тогда я для себя решил – если она уйдет, я не буду ей мешать. Я отошел от нее так, чтобы она не могла меня видеть. Она боялась одновременно меня, но одна тоже боялась – идти по темному лесу. Так прошло 5 или 10 минут. Я оставил рядом с ней сумку, где был молоток. Она полезла в нее, вероятно, увидела молоток и резко отстранилась. Я подошел, мы еще посидели, потом я тихо достал молоток, резко встал и несколько раз ударил ее по голове. Хрип, мозги, кровь… Как всегда…

и это всё о нём:
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=813197
http://www.gazeta.ru/social/2007/10/09/2228565.shtml
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B8%D1%87%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B8%D0%BD,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%AE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
 

P.S. По сходному отчасти поводу  (док. фильм об "арканзасской бойне") [info]horapollo писал: "И почему ни один корреспондент, ни один судья, ни один психолог, ни один школьный учитель не спросил у юных созданий, верят ли они в Бога?"