Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

runar

Владимир Богомяков. iris sibirica. 2008

* * *

Вот с селенья Байкаловского и началась непруха.
Правильно ведь говорят, что всё — суета и томление духа.
Зачем было там в сельпо покупать лажовые облупившиеся пряники...
Зачем было пить самогон на карбиде и кошачьем кизяке...
И анкл бенсу там одному зачем я так говорил, что он ни хрена не боксёр...
Неизвестный там один стрелял из охотничьего ружья, и вообще начались
                                                                                                страшные эники-беники.
Какой-то гай в Верхнеаремзянское на мотоцикле привёз, и началась, блять,
                                                                                                квинтер-финтер, жаба.
Можно же было тихо сидеть в уголочке, а не хозяйке руку под юбку совать.
Не пришлось бы потом убегать по кастрюлям с компотом и щами.
И утратить вульгарную связь не пришлось бы со стрёмными всеми вещами.
В Ворогушенское въехал под утро, и началась там позорная эни-бени-раба.
Сияющая пустота молчит беспробудно и часами пришедших ласкает.
Если мы дети галактики, то дальше галактики нас никуда и не пускают.

* * *

Батюшка даёт по десятке с утра всем мужикам, чтоб не сдохли с похмелья.
Идут к магазину, а там уже кот пляшет в приступе сродного с бездной веселья.
Что ты, усатый, давай по пивку, хватит скакать, бля, садись на ступени.
Будем живыми, пока дышит день и движутся херувимские тени.
Про нас ещё снимут такое кино, сценарий к какому напишет Миндадзе.
Будет веселие, будет вино, светлая радость и улыбадзе.
Мы льву наваляем, а деве — пистон, и всех нас запишут в полярны радисты.
Потомки, потомки, молитесь за нас, красивых, как скейтбордисты...

* * *

Ибо я поэт, иду в сельпо — “Продайте, пожалуйста, дешёвого колумбийского
                                                                                                кокса!”
А продавец: “Не желаете Лимпопо в пальто, а то и жопа кошачьего 
                                                                                                для интеллигентного фокуса?
Не желаете этих серых бесконечных полей, они и создают утешительность
                                                                                                нашей жизни?
Не желаете много многоодинаковых дней, где достаточно полуосвещённых
                                                                                                отблесков нашей жизни?
Покойных пустяков мало-помалу с немыми далями и неясными печалями?
Финтифлюшечек серебряные своды и говнюшечек задумчивые воды?”.
А я стоял один-одинёшенек в ситцевой рубахе.
По розовому небу приближалась чёрная гроза.
А на смуглом моём лице не мухи-бляхи,
А мечтательно теплились кроткие карие глаза.

* * *

В населённом пункте Тягыш
Протекает речка Соловьюшка.
На её берегу сидит малыш
И что-то шепчет цапелю в ушко.
А цапель: хы-хы! глядь-поглядь!
А цапель: ой-ёй-ёй-ёй-ёй!
Пойдём с тобой скоро гулять
Под всей приуральской землёй.
Средь мёрзлых корней и камней мерцанье подземных планеток.
Средь мёрзлых корней и камней мы купим подземных конфеток.

* * *

Из квашеной капусты вылез кто-то, пучеглаз и прекрасен.
“Во взгляде на женщину я с графом Толстым не совсем согласен!”
Шарах его ложкой, назад полезай откуда вылез.
Нечего тут рассуждать, тоже мне нашёлся битлес.
А то тебе тут живенько дадут просраться.
Тут криминальное государство, и у него скверная репутация.
Вот года через два тут будет соборная экологическая держава.
Тогда приходи, и базарь, и гуляй по столу моложаво.

* * *

Рыбы-мясы, овощи-фрухты, бабарынкские хрящи.
Рассыпухой облиты, подбрюзгли лещи.
Выйтить с дево-Шнягиной купить ещё продукты.
К портвейну взять майонезы-сухофрукты.
С Перекопской на Гопскую, потом на Хип-Хопскую.
На Антилопскую, на Червякова.
Брать печенье “Привет”, но печенья какова?
Фабрики ли Розы Люксембургской?
Надежды ли Константиновны Крупской?
Мышкиной-Епишкиной или Простохуишкиной?
Словно снимаешь плавки-трусы
И улетаешь в космосы-небесы.
Сарынь на кичку ядрёный лапоть жить-поживать.
Водка не кончится: кушать-попивать. Чернил не доставать и не плакать.

* * *

Прекрасно, когда в кармане много ключей.
Хуже, если б много было там хихикающих таракашек.
О квадратных трупиках сахарных бичей
Забывают толстые холодные стенки чашек.
Дышишь, дышишь, а воздух безвкусен и пуст.
Выпьешь водки — и во рту ощущенье сахарной ваты.
Не кончается небо в окне, как вещество Абсолют Дуст.
А во сне никогда не смолкает кто-то поддатый.
В книге древней, содомской бессчётно паучьих сетей.
Мужики на картинках глазюки спрятали шапками.
Никто не звонит. Уже не бывает гостей.
И кошки давно перестали меня разминать мохнатыми лапками.

* * *

Весна, мой друг, не куль гороху. Её психических вибраций,
Неясных отдалённых гулов сегодня удалось набраться.
Котов, четвероногих братцев, в 15:30 попрошу собраться
Для выяснения того, кто гадит на веранде, для ловли птиц и хлопанья глазами,
Для шевеленья длинными усами, для поцелуев на мохнатой морде,
И для псалмов царя Давида в Word’e.
Я карлика куплю, усну, уеду в небо (не эффект будет оптический, а действительно
                                                                                                в небо уйду).
Всё лучшее с собою заберу в духовность. Тики-диги-ду. Тики-диги-ду.


Зоогогика

Собакевичей взял на прогулку,
А то, сидючи дома, день сгорит, что белая страница.
“Значит так — почистить сапожки, не лупать глазками, не материться.
В рот из лужи воду не брать. Будем чинно гулять вдоль реки.
А увидев собачьих мамзелей, не кинемся наперегонки”.
“Дозволь нам, батюшка, в лесочек,
Погрызть там чисто корешочек”.

                       Гуляли аккуратными хлюстами.
                       Мочились только за кустами.
                       И, в одуванчиках катаясь,
                       Ртом мух ловили, забавляясь.

Шли собакевичи с прогулки,
Смеялись словно полудурки.
И жирофле, и монпансье.
Покорнейше благодарим, мусье.

                       Приду домой — живот весь в космах.
                       А на хвосте моём репей.
                       За штык винтовку подниму на вытянутой лапе.
                       А будет телефон звонить — я трубку не сниму к едрёне-папе.
                       Волною к горлу подкатило.
                       Я плакал, выл и грыз перила.

* * *

В Ишиме пацаны танцевали, как череда небесных светил.
А в Патрушеве танцевали-спали. Но один воробьёнком ходил.
В Тюмени быстрое ведение бровями отличает мастеров тюменского танца.
А в Тобольске дикое трясение мудями изумляет зашедшего на танцы иностранца.
В Салехарде же, за Полярным кругом,
Уже не пляшут, а ходят важно друг за другом.

* * *

Берёзу по морозу, что сахарок, кололи. Бессмысленны скоты дрова весь день кололи.
Кололи, приговарьвали на тайных языках. А девки у них видели наколки на руках.


                                                                                                                                                посёлок Метелёво



отсюда
leni

бытовая алхимия


Три студента в продуктовом магазине:

...
— Ну чё, вино или водка?
— Давайте вино!
— Ну чё — вино...
— Как чё?! Вино — это весело.
— А водка — ещё веселее; в два раза.
...


Е. В. Головин:

"Этот процесс начался с XIX века, когда искусство было убито, но торжество вальса продолжалось. И тогда при полном обнищании населения после 48-го года, в связи с технической революцией, хотя долго кричали, что вам всем будет хорошо, будете ездить на паровозах, будете носить стандартную одежду и всё это будет дёшево. Но такие философы как Людвиг Клагес или Фридрих Георг Юнгер показали нам, во что сейчас обошлась эта дешевизна — в абсолютное безденежье европейского населения, оно настолько нищее, что крестьянин XIX века побледнел бы от ужаса, когда увидел, что мы, например, едим или пьём. И то, что Портос назвал в «Трёх мушкетёрах» «отвратительным монтрельским напитком» на обеде у прокурорши, это бы нам сейчас показалось чем-то таким высокомиллиардерским, хотя он сморщился. Это иллюстрация к тому, что нищета населения, упаси меня Боже, я не имею в виду Россию, я имею в виду вообще Европу, нищета достигла такого уровня, что совершенно понятно, что здесь нет больше разговоров о политике, нет горячих споров. И даже в России, когда я упомянул в начале о мысли Густава Майринка, что наша национальная болезнь — это папиросно-чайные разговоры о Господе Боге и Матушке России, тоже это редко уже услышишь: папирос нет, чая нет и разговоров в общем-то и нет."

"В современной психологической ситуации земля первична, вода вторична, воздух третичен, огонь…огню практически нет места в новую эпоху. Более того, огонь преследуется всячески: вино сейчас практически безалкогольно, из кофе выжимается кофеин, из чая теин и т.д."

"— Алхимия в современном мире? Невозможно. Сознание современного человека столь далеко от алхимии… Чтобы говорить о ней, необходимо хоть отдалённое понимание предмета. Но даже для этого отдалённого понимания вам потребуется изменение сознания. Ведь мы не живём так, как жили античные люди. Мы даже не знаем вкуса настоящего вина, потому что его нет. 
... как же быть с разбавлением вина водой древними греками. Отвечает без паузы на обдумывание:
— Какая чушь. Все эти исторические выдумки — враньё. Да и переводчики постарались. Вино разбавляли гидромерией. Вероятно, кто-то из переводчиков уловил приставку «гидро», — и дальше думать не стал. А гидромерия — это же мёд, специальный состав, приготовление которого — целое искусство. Крепость вина от него не уменьшалась.
Скажите, а можно дать алхимии точное определение?
— Алхимия суть наука превращения простых элементов в драгоценные. Главная цель алхимии — превращение физического тела человека в его эфирное тело с постепенным перемещением жизненного центра с физического тела на тело эфирное.
А как алхимики относятся к физической смерти?
— Как к полному абсурду. Для алхимика нет смерти вообще. Так называемая смерть — это устранение физического компонента."