Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

русь народная

Исповедница Ираида Тихова

Оригинал взят у watanabe_cdg в Исповедница Ираида Тихова
Ираида Тихова, учительница сельской школы (1920-е годы)
Ираида Тихова, учительница сельской школы (1920-е годы)

Исповедница Ираида Тихова
1896–07.08.1967

Архимандрит Дамаскин (Орловский)
Журнал "Фома" | Август 2017 (172) №8

В декабре 1919 года Ираида Тихова сделала в своем дневнике запись, которая вполне дает представление о том времени: «В Угличе случилось интерес­ное происшествие. На берегу реки Волги, недалеко от церкви царевича Димитрия, был поставлен памятник учителю социализма Карлу Марксу. На высоком пьедестале бюст этого социалиста, довольно большого размера. Много пришлось перенести неприятностей этой фигуре от <…> не признающих учение социализма, много, бедная, она пострадала от нанесения во все части головы физических оскорблений, пока последнее не довершило ее окончательно. В ночь с 27 на 28 ноября вся фигура была окачена жидкостью из отхожего места, а при стуже все к ней пристало, примерзло. 28-го священники угличских церквей пять человек получают из Угличского совета повестки, явиться сегодня в милицию. Двум нельзя было идти, были больны, а трое <…> явились. Им дали там железные острые скобели и послали очищать Карла Маркса от грязи, налепленной угличанами. <…> Пришли. Принялись за дело, но это было сделать не так-то легко, все <…> обледенело <…> Отец Михаил попросил у сторожа лом. <…> Да слишком поусердствовал, отвернул Карлуше нос и щеку <…>, повели отца Михаила в милицию, посадили, сутки просидел, потом на суд, хотели наказать, да смилостивились, отпустили, потому что не нарочно сделал, ограничились только строгим выговором».Collapse )
русь народная

Б. А. Куркин. «Мистика “Бориса Годунова”». Лекция

Оригинал взят у sozecatel_51 в К 190-летию создания «Бориса Годунова»

20 октября с.г. в 19.30 в Читалкафе состоится лекция доктора юридических наук профессора Б.А. Куркина «Мистика “Бориса Годунова”.

В лекции будут рассмотрены следующие вопросы:

Русская Смута XVII в. в ряду зарубежных смут того же времени.

Пушкин как аналитик цветной революции на Руси.

Мистика «Бориса Годунова» как отражение мистики Русской Истории и ее уровни в трагедии Пушкина.

Лжедимитрий, или о том, о чем не любят вспоминать историки. Отчего  понадобилось выкапывать останки Самозванца из могилы, сжигать их и палить ими из пушки.

О чем пел Юродивый Николка? Потаенный смысл его песенки. Юродивый Николка как центральный персонаж трагедии.

«Матрица» Русской Истории в понимании Пушкина. Пушкин как пророк.

«Борис Годунов» в истории отечественной пушкинистики и современного зарубежного пушкиноведения.
Collapse )

И в заключение о неприятном: вход по билетам. Стоимость билета 200 руб. 00 коп.
русь народная

Борис Рыжий

                 * * *

Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, —
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет тёплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная —
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше чёрного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.

Это было над Камой крылатою,
сине-чёрною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стёклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.

Я родился — доселе не верится —
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.

Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное — это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда —
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. «Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся».
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше чёрного горя, поэт.


                 * * *

Если в прошлое, лучше трамваем
со звоночком, поддатым соседом,
грязным школьником, тётей с приветом,
чтоб листва тополиная следом.
Через пять или шесть остановок
въедем в восьмидесятые годы:
слева — фабрики, справа — заводы,
не тушуйся, закуривай, что ты.
Что ты мямлишь скептически, типа
это всё из набоковской прозы,
он барчук, мы с тобою отбросы,
улыбнись, на лице твоём слёзы.
Это наша с тобой остановка:
там — плакаты, а там — транспаранты,
небо синее, красные банты,
чьи-то похороны, музыканты.
Подыграй на зубах этим дядям
и отчаль под красивые звуки,
куртка кожаная, руки в брюки,
да по улочке вечной разлуки.
Да по улице вечной печали
в дом родимый, сливаясь с закатом,
одиночеством, сном, листопадом,
возвращайся убитым солдатом.


           Школьница

Осень, дождь, потусторонний свет.
Как бы богом проклятое место.
Школьница четырнадцати лет
в семь ноль-ноль выходит из подъезда.
Переходит стройку и пустырь.
В перспективе — школьная ограда.
И с лихвой перекрывает мир
музыка печальнее, чем надо.
Школьница: любовь, но где она?
Школьница: любви на свете нету.
А любовь столпилась у окна...
и глядит вослед в лице соседа.
Литератор двадцати трёх лет,
безнадёжный умник-недоучка,
мысленно ей шлёт физкультпривет,
грезит ножкой, а целует ручку.
Вот и всё. И ничего потом.
Через пару лет закончит школу.
Явится, физически влеком,
некто Гриша или некто Коля.
Как сосед к соседу забредёт,
скажет «брат», а м. б. «папаша».
И взаймы «Столичную» возьмёт
пальцами с наколкою «Наташа».
И когда граница двух квартир
эдаким путём пересечётся,
музыка, что перекрыла мир,
кончится, и тишина начнётся.
Закурю в кромешной тишине.
Строфы отчеркну, расставлю точки.
За стеною школьница во сне
улыбнётся, я сложу листочки.


     Прощание с юностью

Как в юности, как в детстве я болел,
как я любил, любви не понимая,
как сложно сочинял, как горько пел,
глагольных рифм почти не принимая,
как выбирал я ритм, как сорил
метафорами, в неком стиле нервном
всю ночь писал, а поутру без сил
шёл в школу,
где был двоечником первым.
И всё казалось, будто чем сложней,
тем ближе к жизни, к смерти,
к человекам —
так продолжалось много-много дней,
но, юность, ты растаяла со снегом,
и оказалось, мир до боли прост,
но что-то навсегда во мне сломалось,
осталось что-то, пусть пустырь, погост,
но что-то навсегда во мне осталось.
Так, принимая многое умом,
я многое душой не принимаю,
так, вымотавшийся в бою пустом,
теперь я сух и сухо созерцаю
разрозненные части бытия —
но по частям, признаюсь грешным делом,
наверное, уже имею я
больное представление о целом.
И с представленьем этим навсегда
я должен жить, не мучась, не страдая,
и слушая как булькает вода
в бессонных батареях, засыпая,
склоняться к белоснежному листу
в безлюдное, в ночное время суток —
весь этот мрак, всю эту пустоту
вместить в себя, не потеряв рассудок.


                  * * *

                Эля, ты стала облаком
                или ты им не стала?


Стань девочкою прежней
          с белым бантом,
я — школьником,
                рифмуясь с музыкантом,
в тебя влюблённым и в твою подругу,
давай-ка руку.
Не ты, а ты, а впрочем, как угодно —
ты будь со мной всегда, а ты свободна,
а если нет, тогда меняйтесь смело,
не в этом дело.
А дело в том, что в сентября начале
у школы утром ранним нас собрали,
и музыканты полное печали
для нас играли.
И даже, если даже не играли,
так, в трубы дули, но не извлекали
мелодию, что очень вероятно,
пошли обратно.
А ну назад, где облака летели,
где, полыхая, клёны облетели,
туда, где до твоей кончины, Эля,
ещё неделя.
Ещё неделя света и покоя,
и ты уйдёшь вся в белом в голубое,
не ты, а ты с закушенной губою
пойдёшь со мною
мимо цветов, решёток, в платье строгом
вперёд, где в тоне дерзком и жестоком
ты будешь много говорить о многом
со мной, я — с Богом.



Collapse )

                 * * *

Водой из реки, что разбита на сто ручьёв, в горах
умылся, осталось в руках
золото, и пошёл, и была сосна
по пояс, начиналась весна,

солнце грело, облака
летели над головой дурака,
подснежник цвёл — верный знак
не прилечь, так хоть сбавить шаг,

посмотреть на небо, взглянуть вокруг,
но не сбавил шаг, так и ушёл сам-друг,
далеко ушёл, далеко,
машинально ладони вытерев о.

Никто не ждал его нигде.
...Только золото в голубой воде
да подснежник с облаком — одного
цвета синего — будут ждать его...



поэтические клипы
стихи
boris_ryzhy

русь народная

Владимир Микушевич. Новый Платон, или Воскресение в Третьем Риме. Роман

...
Далее лектор проводил сначала осторожную параллель между Иоанном Богословом и пресвитером Иоанном, легендарным праведным правителем восточного царства, а потом приходил к выводу, что пресвитер Иоанн и есть бессмертный Иоанн Богослов на троне. Трон его – истинный трон Святой Руси. Иоанн Богослов – невидимый истинный царь Святой Руси, и мусульманские мистики имеют его в виду, когда говорят о скрытом имаме. Эта же идея, по мнению лектора, проводится Вячеславом Ивановым в его «Повести о Светомире Царевиче». Не случайно Русь осознала себя Третьим Римом при Иоанне Третьем, а Иоанн четвертый Грозный стал ее величайшим царем. Царица Небесная правит Святой Русью совместно с Иоанном Бессмертным, апостолом православия, и так будет до второго пришествия.

Я невольно достал блокнот и принялся заносить в него основные мысли лекции. Кира с негодованием выхватила блокнот у меня из рук:

– Ты конспектируешь… конспектируешь эту лажу, эту фальшивку… И ты уверен, что это его голос!

Я даже не задумался над тем, его ли это голос, настолько несомненно было для меня, что я слушаю Платона Демьяновича.

– По-моему, это его голос, – ответил я, – да и подобные мысли встречаются в его работах в тридцатые–сороковые годы. Здесь они только четко сконцентрированы.

– А кто записывал его на магнитофон в тридцатые–сороковые годы? Да и где: на Соловках или на Лубянке?

– Что же, на Лубянке вполне могли его записывать. Техника позволяла…

– Лекции он там, что ли, по-твоему, читал? Да и расстреляли бы его за такую лекцию.

– А вот на этот счет существуют разные мнения, – возразил я. – И у такой лекции уже тогда могли найтись благосклонные и влиятельные слушатели.

– Так ты считаешь, что лекция могла быть записана тогда?

– Не исключаю.

– Хорошо, а что ты скажешь о таком тексте?
...

обнаружили mahtalcar и az118

runar

космогон (о знание & образование биз обед и прездрастия)


Мiр сгенерирован вокруг и относительно Земли
Солнце неподвижно
звёзды - окна
звёзды - Ангелы
звёзды
звёзды
Лествица
что непонятно?
Волга - русская река
конца и края - нет
никуда не впада
нет
крот в лунные ночи танцует вокруг одуванчика
что непонятно? о чём сожаления?
Бог один и един
вселенных безконечное множество
по числу богов
их со-творяющих 
бо
Он стал Человеком
чтобы 
Бы
бо
Го
и
что непонятно? о чём сожаления? где, какие дети?! какое образование?!!
подобие насекомое, образина резиновая, имидж жидий
от жизни ослиной ослят миллионы
и в хвост не впилась им страна
вообще ничего никуда
какие? никакие
nihil
смотрите поверх и поодаль, а не на блюда давайте
тихо себя ведите, не смешивайте, не путайте, не вспугните
какие есть вопросы - задавайте
Поэт - Мельников
Берёза - бес
Ходор должен сидеть в тюрьме (в самом лучшем для него, не для всех, варианте)
 ЧЕМПИОН
Пушкин - наше всё
Введенский - всё остальное
Фёдоров - Заведующий всем, остальным особенно
остальные, особенно все, ушли
потому постоянно доступны
когда человек переселяется, его небо переселяется вместе с ним
оставшие ся - се замзавы
особливо злой Хорон
Головин - бог
Анатоль гламуризирует ФСБук
от него вам НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ наверное
откуда довсюду близко
и ещё вот это


тамдам тымдым тамден' тандем прекрасен как воистину никогда
но всё это не имеет никакого малейшего абсолютно малого
не мешайте работать
если вопросы - задавайте
да хоть задавитесь
любовь есть любовь
а больше
меньше 
ничекого
nihil
рунар

to whom it may concern


Виталий Товиевич Третьяков в своём дневнике сообщает:

"По мнению доктора филологических наук заведующей кафедрой словесности ВШТ МГУ профессора Марии Валерьевны Ивановой, лучшими учебниками русского языка являются на сегодняшний день:
Русский язык. Энциклопедия. М., 1997.
В.В. Виноградов. Русский язык. Грамматическое учение о слове. М., 1947.
Современный русский язык. Учебник. Под редакцией Л.А. Новикова.
Современный русский язык. Учебник. Под редакцией В.А. Белошапковой."