Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

brain-light

Владимир Микушевич. Малютки-боги. Из Рильке (с французского)

Разве не обречены
нам раздаривать излишки
эти мудрые детишки,
боги сельской старины?

Ради будничных трудов
вьются пчёлки-недотроги;
округлением плодов
заняты малютки-боги.

Наши тени за игрою
здесь и там ещё сквозят;
только праздные порою
боги смертному грозят.


здесь
son

и о культуре

светская культура – сублимация религиозности

подъём культуры свидетельствует о религиозном упадке
но поначалу не о духовном кризисе
а о переходе веры в иные формы

а вот упадок культуры знаменует духовное остывание, угасание

здесь важны не оценки – что хорошо, что плохо –
а тот факт, что Религия и Культура – одно
Части Целого

одно умаляется, другое возрастает
отчасти и по-своему компенсируя и возмещая умаление

но Культура – поначалу атрибут, затем производная, в итоге – функция Религии
Духом, Верой всё может быть рождено, возрождено, восстановлено
культурой – лишь временно замещено, удержано
русь народная

о голосовании ЗА поправки

Русь-Россия укоренена в подлинном, изначальном и вечном Мире ("граничит с Богом"),
и этим обусловлены её неподвластные человеческому уму движения и трансформации ("управляется Самим Господом").

//
Поэтому, говоря кстати, те, кто настроен думать о "государственной" или "национальной" "идее" России -
как бы ни проблематично сие было именно в связи с неформатностью для современного мира -
обязаны изначально вводить модальность вечности наряду со стандартными для всех государств прошлым, настоящим и будущим.
//

Соответственно, все ключевые политические решения в исторической России – ответственность Государя и Патриарха.
(Какие бы формы ни принимали эти должности и статусы.)

Единственный, говоря современным языком, "демократический институт", который может быть причастен к процессу принятия значимых решений – Собор.

И если в конкретный исторический момент Государь просит публично поддержать те или иные необходимые ему решения – значит так и надо сделать.

Тем более, если заклинают этого не делать все явные и скрытые враги, слившись с леваками всех цветов радуги в единый истеричный хор.

/

Посему - сделано.
Посредством онлайн-технологии, которая пока что способствует лишь удобству и комфорту. А не властителям нижних кругов подлинной реальности, с которыми, безусловно, столкнуться придётся. Однако, в контексте изложенного выше, должна быть понятна и стратегия противостояния им.
brain-light

Владимир Микушевич. Народ отшельников. Из Рильке

  Народ отшельников

Господь! Среди святых Ты помнишь тех?

Им кельи слишком шумными казались,
поскольку доносился плач и смех,
и под землёй монахи подвизались.

Свой собственный у каждого из них
был свет и воздух, свой отдельный склеп;
себя не помнил каждый и притих,
как дом без окон, глух, безмолвен, слеп;
не умирал он, ибо умер он.

Убогий в книгах был для них улов.
На их костях осталось мало мяса,
свисала кожа с каждого, как ряса,
как смысл с простуженных свисает слов.
Им был вопрос не нужен и ответ,
когда в подземной тьме случались встречи;
лишь ниспадали волосы на плечи…
Никто не знал, не умер ли сосед,
встав на молитву.
Но под круглый свод,
туда, где виден свет лампад годами,
где золотыми кажутся садами
врата златые, изредка трудами
молитвенными движим был народ
отшельников, шумевших бородами.

Их век с тысячелетьем совпадал,
как с тьмою свет, где грот подобен гробу;
вернулись в материнскую утробу,
нет, в море, нет, в начало всех начал,
где с маленькими ручками так мал,
согнулся эмбрион большеголовый,
и ничего не ел монах суровый,
но, вскормленник земли, не голодал.

К ним вера сотни тысяч привела;
из мёртвых воскресения дождутся
столетьями лежащие тела,
которые вовек не распадутся;
свет закоптелый, а не темнота
хранит в своём наличье безотказном
спелёнутых, не тронутых соблазном;
их руки на груди в крестообразном
сложенье – образ горного хребта.

Ты, древнего величья Предводитель,
неужто смерть в подземную обитель
Ты не послал, не вспомнив глубины,
где верные Тебе погребены?
Неужто только мёртвые сравнимы
с бессмертными, как с днём сравнима ночь,
и только трупы бережно хранимы
Тобой, чтоб смерть и время превозмочь?

Неужто, замыслы Свои тая,
к таким прибегнуть можешь Ты сосудам,
которые, Ты непомерный, чудом
когда-нибудь заполнит кровь Твоя?
leni

Владимир Микушевич. Датчанка. Из Готфрида Бенна

        Датчанка

                    I

С гермами и с Хароном
даймлеровский полёт
дыхание твоё по зонам
всемирным влёк, ибо ждёт
роща, где потеплела
прибрежная полоса;
для материнского тела
ты, северная роса;

взморье, синий час вёсен,
мифический простор
рань раковины для дёсен,
золото: conca d’or
влекло тебя вглубь дыханья,
ты; спасительный кров,
Фатум, Кисмет, Ананка
на коленях богов.

Видишь, никнет бесшумно
магнолия, потускнев;
желание неразумно,
и безрассуден гнев;
прах прежде чем летаргия,
душа хочет пить в потоп,
только ли шизофрения:
склонённый жалобно лоб.

Круженье или качанье,
шансы тоже врасплох;
о как понять молчанье,
если молчит Бог.
Голгофа. Такой ценою
золотое руно.
«Ныне в раю со Мною
ты будешь». Так суждено.

Перечисляет обиды
прикованный Прометей;
Ио, океаниды
других не слышат вестей;
философема perennis,
Гегель – пристальный страж;
генетика и теннис,
предательская блажь.

Не оставляют следа
месяцы и цветы;
миф туманный – победа
среди мировой тщеты,
и опадает роза,
которой не скажешь: «Стоп!»
Одна и та же поза:
Склонённый жалобно лоб.

                    II

Это граничит с бредом:
ты у моря в саду,
приливу отлив неведом,
бессмысленное в ходу;
смесь: Карфаген Дидоны
Сахара тут же и даль;
Смесь: волны и колонны
Там, где Notturn final.

У голубого фьорда,
когда гроза вдали,
подобие аккорда
от неба до земли,
отрадная цикута,
влечёшь ты в пустоту,
Изольда или смута,
небытие в цвету.

Гвоздичный распадётся
твой дом, таивший нас,
и выметать придётся
за часом блёклый час;
чем позже, тем дороже
последние цветы,
мной выстраданы тоже,
как и твои черты.

Стеснённые стенами,
идём, куда хотим,
а облако над нами,
знакомое другим;
земля неколебима,
и те, кто видит сны,
как ты теперь любима,
на смерть обречены.

Лишь миф или сказанье –
мир у моря в саду,
распад – его притязанье,
всё рушится на виду.
Смесь: Дидона, истоки
и Сахара, и даль;
все всегда одиноки…
Дальше – Notturn final.